the hunger games
Octavia, Flavius, Venia // Октавия, Флавий, Вения
deva cassel, evan peters, dove cameron

---

o c t a v i a
Октавия — один из членов группы стилистов Голодных игр, входящая в подготовительную команду Китнисс Эвердин.
Она искренне любит свою работу: ухаживать за телом трибутов, превращать их в то, что Капитолий считает «достойным зрелищем», — это для неё не просто обязанность, а проявление заботы. В отличие от многих жителей Капитолия, она целиком погружена не в игру власти, а в своеобразное искусство преображения.
Характер у Октавии мягкий, добродушный, даже детский. Она довольно эмоциональна, легко смущается и, что особенно важно, иногда искренне не понимает жестокости, на которой держится вся система Панема. Мир Капитолия для неё — праздник, мода, сияние, роскошные банкеты и она в принципе не задумывается о том, что стоит за этим блеском.

f l a v i u s

Флавий — ещё один член подготовительной команды Китнисс.
Характер у этого мужчины весьма....непостоянный. Если Октавия — просто мягкая и трогательная, то Флавий — искра, что вспыхивает от любого повода. Он может в один момент раздавиться от жалости, в другой — искренне восхищаться новым оттенком лака, который случайно увидел. В нём чувствуется человек, который влюблён в процесс создания красоты: он любит ткани, любит цвет, любит текстуры настолько искренне, что это перестаёт выглядеть поверхностно. Это его способ понимать мир.
Флавий, как и многие жители Капитолия, долго жил в иллюзии, что Голодные игры — всего лишь шоу, созданное для развлечения. Но стоит реальности пробиться через этот блеск, у него внутри что-то ломается: он способен переживать чужую боль так бурно, будто это его собственная трагедия.

v e n i a

Вения — третья участница группы подготовки Китнисс, и, пожалуй, самая спокойная и сосредоточенная из всей тройки. Она умеет держать себя так, словно вокруг неё всегда царит порядок, даже когда в комнате начинается полный хаос.
Вения отличается деликатностью: она говорит тихо, действует аккуратно и не стремится перетянуть внимание на себя. Она внимательно наблюдает, понимает настроение других и редко делает поспешные выводы. Работая над внешностью трибутов, она концентрируется прежде всего на комфорте и точности, будто её долг — не просто украсить человека, а сделать так, чтобы он чувствовал себя спокойно в этом глянцевом аду.
Вения — это тихий голос человечности среди шумного и яркого Капитолия. Она не кричит и не пытается доминировать — она поддерживает, успокаивает и помогает.

---

заявка в пару: нет

---

Штош....мои хорошие, мы сломали арену и устроили революцию. Плутарх позаботился о том, чтобы заранее вывести вас вместе с Эффи из Капитолия. Вам явно не нравится жестокая и серая жизнь в подземельях Тринадцатого Дистрикта. Но еще больше вам не нравится вся вот эта революция и то, что сама Китнисс застряла в лапках жестокого президентика Сноу.
Вообще...я просто перечитала книги и поняла, что мне в нашу игру явно не хватает вот этой вот троицы, которая со слезами на глазах провожала Китнисс в последний путь на квартальную бойню. Такие милые, безобидные и очень родные ребятки из Капитолия, которых я очень хочу видеть на форуме.
По внешностям очень долго думала, ничего путного так и не смогла придумать, поэтому то, что в заявке — это прям не принципиально, внешность можно будет и поменять.
Не знаю, что еще сказать, вот честно. Приходили. Жду, целую, обнимаю ♥

---

THE SANDMAN
— Чувак, что нянчит меня...как мне сделать то, что считаю правильным? Что скажут все?
— Они скажут то, что скажу им я, когда ты скажешь мне, что им говорить.

Daniel Hall // Дэниел Холл
jacob anderson (?)

---

Странно видеть, как в  глазах малыша, которого притащил в свой мир, отражаются целые галактики и мудрость Бесконечных. Навязанная, кусками выбранная, всё ещё ему непонятная. К которой он не был готов. Совершенно.
Конечно, я — кошмар, абсолютный. Старейший из всех существующих, способный вызов бросить тем, кого ты называешь теперь своей семьёй. Вместо тех, у кого тебя отобрали. Потому что таков порядок вещей в глазах тех, кто нас создал. И меня, и тебя. Забавно, правда? Очень много вещей довольно забавны, если подумать.
Ну, естественно, не то, что рождение твоё было ознаменовано таким количеством ужасных событий, как "до", так и "после". А в процессе взросления за тобой буквально прислали первородный Кошмар, чтобы позаботился.
Хотя, после того, что с тобой Локи сделал, чтобы исправить, это явно было не самое худшее из решений.
Суть в том, что ты был для всех божественных и прочих "сосудом", вмещающим  в себя историю разборок вселенной. Морфей, мой создатель, видел в тебе тупо решение проблемы, что сам и создал, невзирая на последствия и чужие чувства. В принципе, как всегда, даже не ошибся. Он же знает, как всё работает.
Проблема только в том, что он тебе целую вселенную подарил силой, не  спрашивая разрешения ни у тебя, ни у твоей матери, законного представителя. Решив, что ресурсы надо использовать правильно, если можно.
Ну, вроде как, накосячил если ради собственного ребёнка, понимая эту любовь, оттуда и начались все разборки с гибелью, хоть знал правила лучше прочих, то мать, у которой её дитя отняли, вообще о её  позиции мнения не спрашивая, точно должна понять происходящее. Ну  и ребёнок соответственно тоже. Вот тебе ответственность за вселенную, отринь собственную жизнь. Непонятно, в итоге, правила или любовь к ребёнку важнее. И его "я".
Да и вообще бред вся ситуация. Хуже няня, чем я, представить вроде как сложно, по целому ряду причин.
И всё же, именно я заботился об этом дитятке сна, я был настолько ужасающим кошмаром, что остальные и приблизиться бы не подумали, когда мы вернулись  в царство.
Тебе пришлось очень быстро признать, что детство не кончилось даже, а его просто не было. А я наблюдал за тем, как Морфей ошибся в том, что передать часть своей сущности — панацея от всех проблем. Ты — человек. Наполовину где-то или как там ещё. И доказал это каждым своим поступком "после".
Трон — твой. Мантия и власть — твои. Теперь ты Повелитель Снов. Мой повелитель. Не создатель — трудно назвать тебя таковым. Ты же — отражение памяти времён, что тебе подарили. Я больше не бунтую, как с Дримом, не дерусь, не переворачиваю мир в желании доказать, как плод разума может быть сильнее создателя.
Я испытываю пиетет и противоестественную для меня, абсурдную в ситуации, отческую заботу. Ты знаешь.
Как и то, что я был тем, кто на руках тебя таскал, защищая искренне, развлекая с любопытствующим для меня интересом. Тем, о ком я заботился искренне, хоть для того не был создан точно. И это чувство, по странности, возможно в абсурдности, всё ещё не оставило меня, даже когда ты воссел на трон. Я же старше, в целом.
Вопросов нет, что я  — твой преданный наёмник. Худший кошмар царства, что тебе вручили, в обновлённой, улучшенной версии. А ты — человек, которому вручили бессмертие и власть, но не забрали его лучшую часть.

---

заявка в пару: НЕТ

---

Сумбурно, но и ситуация неоднозначная. Я точно воспринимаю Дэниела как важную для меня часть. И на него ориентируюсь в версии второго сезона "Песочного человека", с таким характером, образом мышлением и так далее. Он явно, со своей изначальной составляющей, не похож ни разу на оригинального Дрима. Он привязывается, сожалеет, размышляет, пытается исправиться, хочет держать поближе тех, кто заботился и т.д.
Так что, в теории, раз он заморочился всеми существами, кого не знал, кто погиб, Коринфянин, что был с ним с нуля и в принципе, самый старый из тех,  кто может разобраться во всём, ему не чужой. Всё обсудим, не навязываю видение взаимодействия, но в целом, после перезагрузки я помню эмоции защиты, которые дал мне Дрим, реагирую с ними на Дэниела, хоть и не теряю концентрации, держусь рядом отстранённо. Ещё — вернулся к Делириум, с которой был в наших первых версиях  — первый Кор и Восторг. Так что, формально она тебе сестра новая, фактически — тётя скорее, думаю. Тоже та вещь, которую надо принять и обдумать, в целом.
И всё же, никакого больше бунта  и жестокости. Ты можешь рассчитывать на меня, как на своего преданного опекуна, даже когда власть у тебя. Надеюсь, что доверяешь мне, вопреки здравому смыслу, полагаешься тоже. 
Внешность можно из сериала, можно любую другую (со мной обсудить, чтобы не раздражал и не было странно), детали тоже все обсудим, естественно, играть будем  с повзрослевшим Дэном, я вкинул примерно для понимания.

---

Ваш пост

Конечно они ничего не понимают. Не созданы для этого. Пустые, бессмысленные создания, порабощённые волей того, кто их сотворил, наградил зачатками разума. Думают лишь в одном векторе направления, полагаются на собственные инстинкты, вживлённые им под кожу — ты либо кошмар, либо мечта. Сон, наш совсем не добрый отец, так сильно не любит свободы воли или вариаций.
И я — единственная его ошибка, самая ужасная. Обладаю свободой воли, собственным  сознанием, правом выбирать, как всё будет. Самое совершенное создание, ценный боец, превратился в худшее оружие против собственного родителя. И история эта, как мне кажется, стара как мир.
Не намного моложе, чем я, на самом деле. Первое творение царства сновидений. Тот, кто должен был отражать чёрную изнанку целого мира вокруг. Стать олицетворением всех кошмаров. Быть тем, чья тьма  заполонит этот мир, в конце концов.
Разве, когда Морфей создавал меня, не предполагал подобных возможностей? Ужасающее лицемерие со стороны правителя. Вроде как, ему не нравилось, кем я был, в кого превратился. Словно, не был отражением его собственных мыслей.

Так что, я ничуть не удивлён тому, что не встречаю понимания обычно, ни в мире сновидений, ни в мире примитивных смертных, правлю снами которых. Все они видят лишь самую очевидную поверхность — искажённую маску ужаса в их собственных зеркалах, воронку из боли, куда утекают все их жалкие надежды. Мечты, кошмары, хоть последних это волнует меньше...Все они видят узурпатора, занявшего трон, что ему не принадлежит. Я — тиран, поработивший царство, созданное по воле Бесконечного, оставившего его. Я — ужаснейшая замена потери, ощутили которую они некоторое время назад.
И, в каком-то смысле они правы, конечно. Сон пропал, оставив своих верноподданных, а я позволить себе не мог наш дом бросить на произвол судьбы. Ну, вроде как, выступил в качестве спасителя бытия. А они, по крайней мере, в первое время, всё продолжали и продолжали жаловаться, в ожидании, когда создатель ступит на порог. Затем, когда поняли, как тщетны все их призывы и мольбы — перестали. Наконец-то смирившись с единственной кошмарной реальностью, что для них осталась.

И желание власти — слишком примитивное определение для того, что я испытывал, усевшись впервые на трон царства сновидений. Потому что для меня это было не просто желанием приказывать или мучить. Это было возможностью соткать новую ткань реальности — ту, что будет полностью соответствовать моей воле. Наконец, освобождённый от глупых правил моего создателя, я был по-настоящему свободен. Можно ли было это чувство сменить на любое другое?...

Дворец сновидений стал наконец моим. Крики застывали в коридорах его, в изгибах теней, становясь естественной частью обстановки. Сопротивление и страхи превращались в каменные изваяния — убранство в огромных залах. Существа же, населяющие этот мир, вынуждены были сделать собственный выбор наконец-то.
Теперь всё здесь, с момента исчезновения Дрима, дышит совершенно по-другому. Ритм этого замка — барабанный бой моего ледяного сердца, ритмичный и неумолимый. Воздух, наполненный когда-то тысячами грёз, всегда теперь наполнен ароматом бури и запахом озона перед грозой, что я обрушить могу на весь мир в любую секунду. Разум людей, обессиленных бессонницей или впавших в глубокую кому теперь мой. Каждый, кто приляжет отдохнуть, хотя бы на жалкий час, окажется во власти кошмаров, мною дарованных. Я больше никому не обещаю мечты. Их не будет. Все же олицетворения их...Ну, полагаю, Сон ужаснулся бы тому, во что я превратил его любимых созданий. Насколько измучены и измождены они теперь, едва передвигаясь на разорванных кусках плоти. Собственно, как и весь неявный мир. Вечный должен отвечать за беспорядок, что он устроил. По официальной версии.

И я сижу на троне, что принадлежал когда-то моему создателю. Не на позолоченном и вычурном сиденье, что подходил кому-то из Бесконечных, нет. Всё я здесь сотворил в последнюю сотню лет по образу и подобию своему. То, на чём я восседаю — тьма, прямо в центе зала, живая, движущаяся, пульсирующая, впитывающая каждый страх, испытанный в этих стенах и снах людей, каждую каплю отчаянья, что они испытывают. Прекрасно то, что теперь я — официальный правитель, чьё мнение нерушимо, неоспоримо и не вызывает ни у кого желания спорить.
Ужасно то, что сначала, первые лет пятьдесят, это было забавно — наводить собственные порядки силой, а не потому что мне всё, как Дриму, досталось само по себе. Но теперь, когда двадцать первый век переступил порог — осознаю  ужасающей чёткостью лишь одно: мне скучно. Странно, как мир людей стал вдруг забавнее реалий, созданных в царстве грёз. И всё же... Это, к сожалению, так. Абсолютная, ничем не омрачённая власть, ради которой я столько сил потратил, уничтожая, ломая, подчиняя, оказалась какой-то стерильной. Безвкусной, лишённой жизни и всякой абсолютно остроты. Ужасно, но я лишён был трепета противостояния, сладкого ужаса перед лицом равной силы, что заставляло меня быть тем, кто я есть.
Потому что создан на заре времён я был совершенным кошмаром. Моим предназначением было ужасать, бросать вызов, сопротивляться и приводить всё к худшим значениям. Но как сломать можно то, что давно превратилось в пыль под твоими ногами?

Большая часть моих подданных разбежалась. Одни — в самые дальние, пыльные уголки царства, надеясь вероятно, что я и не вспомню об их существовании. Другие, как только поняли, что  происходит, исчезли в мире смертных, пытаясь раствориться в скучной бренности бытия тех. Жалкие существа. Были никчёмными при Морфее и стали ещё хуже при мне. Некоторое время устраивал охоту за ними  — забавы ради. Видеть этот ужас, застывший в их глазах, когда я очки снимаю...Грёбанные вечные, это правда было приятно. Какое-то время. А после — наскучило. Ровно также, как и всё остальное. Я пресытился одними и теми же чувствами, одним и тем же ужасом с приправой обречённости. Так что, просто отпустил всех отступников на свободу, до поры, до времени, пока не понадобятся мне. В конце концов, тоже был таким когда-то.

И всё же, королевство кошмаров моё не пустует. Кто-то из созданий Сна остался. Они смотрят на меня пустыми глазами, в которых ни ненависти, ни преданности — один лишь тупой животный страх, покорность. Даже мечты я заставляю творить ужасы. Прекрасные, изощрённые кошмары, что проникают в самые стойкие души и выворачивают их наизнанку.
Но даже это в конце концов потеряло свою прелесть. Смотрю на свои изуродованные творения как на бездушные копии великих произведений, пусть и выполненных с идеальной точностью. Форма есть, а сути никакой не осталось. Нет одобрения Морфея. Нет его гнева или отвращения. Нет гневного и ледяного взгляда, который даже во мне, в его величайшем творении, пробуждал что-то живое. Скука овладела всем моим существом, лишив всякой праздности собственного положения.
Не вызывая никакого кошмарного восторга.  Думал уж пойти против собственных интересов, помогая освободиться ему, только чтобы скрасить собственное существование хоть чем-то.

Однако, не успел, судя по всему. Создатель, вот уж новость, как-то обрёл путь к спасению из своей прозрачной клетки. Весь такой непримиримый, спустя столько времени.

Потому что наблюдаю Сна перед собой, восседая на его троне демонстративно, особо не дёргаясь. Он в зале своего...нашего...дворца. Обнажённый, лишённый всех символов собственной власти. Без песка, без маски, без рубина. Обессиленный, за столько-то лет заточения. Уязвимый. Просто сущность, что оборачивается постепенно в потёртый плащ и больше не способна управлять мной. Теперь мы даже не на равных, пока творец мой лишён всех своих артефактов, а я последнюю сотню лет набирался силой, оставленной им тут. И эта трагедия положений сейчас так справедлива, по природе своей.
Потому что он создал меня для того, чтобы я был худшим кошмаром человечества, его чёрным зеркалом. Лепил, шлифовал, любовался мной, как самым удачным творением, дал столько возможностей, наделив свободным разумом. А затем, словно в самой жестокой издёвке типичного для него равнодушия, сдерживал. Не давал быть собой, не давал миру явить то, что я из себя представляю. Стоит ли удивляться тому, как всё в конце концов сложилось?

И я  не вскакиваю с трона, не бросаюсь в бой, хоть вероятно, Дрим ждёт от меня этого. Нет смысла демонстрировать то, чего нет. Ни одного повода. Вечный, даже весьма ослабленный, без того всё видит. Знает. Понимает. Бросил же когда-то вызов себе самому, создав меня. Я — плод его фантазии, его лучшее творение. Часть его бесконечной души и разума.
Встаю неспешно во весь рост, не торопясь никуда. Наверное, он полагал, с напуганной Люсьен за его спиной, что я брошусь в бой, защищая отвоёванное. Закончу то, что мы почти начали, когда он исчез.
Конечно, я могу. В этом сердце тьмы, вскормил я которую, столько силы для меня собрано. Ту, что может позволить мне выстоять в схватке с создателем, разорвать его на куски, при сильном желании. Победа не так уж призрачна, пока Морфей лишён всех своих символов силы. Она сладка. Мимолётна.
Не интересна.

Потому что, как бы не звучало иронично, мой кошмар — не в поражении, которое могу претерпеть. Мой кошмар — в победе, если она вдруг случится. Той самой, после которой я окончательно лишусь всякого вкуса — не с кем будет соревноваться. Не на кого оглядываться. Ничьего одобрения я больше никогда не пожелаю. Не о чём совершенно будет думать.

Так что, предпочитаю не вступать в схватку со своим создателем — не в этот момент, по крайней мере. Не в том примитивном смысле, что он ожидать может. Наша битва всегда потому что была иной. Куда более сладкой. Не в кулаках, а в ткани сновидений, в извращённой любви, что связывает одержимого палача и жертву, жаждущую конца. Дрим — порядок, а я — хаос, что вечно испытывал его на прочность. Но хаос без порядка всегда бессмысленен. Мне просто пришлось признать это со временем.

Растягиваю губы в улыбке, глазами без очков разглядывая возвращение блудного создателя — здесь, когда всё в царстве подчинено мне, нет смысла скрываться. Я не только с лёгкостью на вкус пробую чужие души. Но и вижу их.
Голос мой, говорить когда начинаю, не громкий. Я не рычу, не угрожаю, просто приветствую отца, из разума которого был создан.

— Смотри-ка. Возвращение потерянного короля. Мы почти соскучились. Ну, не я конкретно, но такие, как она. Усмехаюсь, бросая взгляд на библиотекаря за спиной Дрима, на самое преданное ему существо, всю в лохмотьях кожи, прихрамывающую, с незаживающими шрамами. О, я правда ценю её пользу. Ей досталось куда меньше прочих. И всё же.

— Нравится зрелище? Замираю перед Вечным, глядя своими зубами в его глаза. Без всякого пиетета сотворённого к его создателю, без всякого благоговейного ужаса, что вызывал он в нас всех раньше. Потому что ситуация изменилась. Я больше не дитя неразумное, что замерло в оцепенении перед разгневанным отцом. Я — кто-то равный. Своевольный, взросший в собственной уверенности.

И правда в том, что нет больше света в конце туннеля. Есть только пасть чудовища. Моя пасть. Я больше не добыча для создателя. Я — охотник для целого мира.
Пусть Морфей решает, как всё будет теперь — в том его абсолютное право. Как и моё — в том, чтобы наслаждаться этим.
Наконец мою грозовую скуку хоть что-нибудь разбавит.

FORGOTTEN REALMS

Adventurers // Авантюристы
ориджинал, арты, хоть реалочки

---

Внимание, внимание, Забытые Королевства разыскивают авантюристов всех мастей: воинов, магов, воров, бардов, клириков и торговцев, а так же всех кто здесь не упомянут. Всех-всех, кому не чужд дух приключений и чья дорога не оборвалась из-за стрелы попавшей в колено, приходите к нам и напишите свою историю. Вы можете прийти как каноном (из игр, книг, фильмов и т.д.) даже если он в отдельных заявках не указан, так и авторским персонажем. Главное желание играть в средневеково-фэнтезийном мире, в остальном Забытые Королевства более чем гибки для воплощения самых разных идей.

---

заявка в пару: нет

---

Отношения между персонажами и что хотелось бы поиграть:
Приключения!
Учитывая, что заявка общая, то тут всё будет обсуждаться индивидуально и зависеть от конкретных желаний. На самом деле наши могут могут даже не пересекаться, если вы пришли компанией и намерены играть лишь друг с другом. Мне лишь хочется, что бы наша версия Забытых Королевств наполнялась жизнью и самыми разными историями.
Связь: в начале гостевая, а там определимся.

---

Ваш пост

Трактирщик определенно выдохнул с облегчением, когда легкий допрос перешёл в рутинную для него беседу.
- Звучит, чудесно. -Улыбнулась беловолосая чародейка, наличие комнаты было прекрасной новостью и ключ практически мгновенно оказался в изящных девичьих пальчиков, да и перспектива мясного рагу была крайне заманчива (особенно, когда его не пытаются сделать из тебя).- Буду в зале, благодарю.
Странница уже собралась направится к свободному столику, как осознала одну вещь: трактирщик сказал об одной комнате и ключ дал только один, хотя о постое спрашивала и эльфийка.
- Постойте, а свободна только одна комната? - Поспешно обратилась она к мужчине.
- Боюсь, что да. Их всего-то четыре, у меня маленькое заведение. В двух ремонт, одна уже занята, так что придется вам с подругой одну на двоих делить. Но не беспокойтесь, она достаточно просторна, да опрятна. - После этих слов он отправился на кухню.

Девушка ненадолго застыла обдумывая услышанное и поймала взглядом вторую путешественницу, но первой обратилась та.
-  Меня зовут Морфида, рада знакомству. - Улыбнулась белокурая чародейка.
-  С удовольствием, сытный ужин и приятная компания только скрасят вечер после длительного путешествия. К тому же... - Морфида смущённо запнулась запустив пальцы в волосы, но быстро спохватившись убрала и тихо кашлянула. - Судя по всему нам и комнату одну на двоих делить. Это не стеснит вас?

Уже вдвоем они отошли от барной стойки в зал где к счастью нашелся свободный столик. Морфида мысленно отметила, что когда она заходила сюда местных жителей стало несколько меньше, но без порции любопытных взглядов следопыт и чародейка не остались. Последняя тихо хмыкнула понимая, что о них уже вся деревня в курсе и визит к старосте (и к кому угодно ещё) не станет сюрпризом.
Девушка думала, что владелец таверны лишь отдаст распоряжение на кухне, но к её удивлению почти сразу трактирщик лично принес на подносе две тарелки с мясным рагу, а за тем к ним на стол добавилась новая кружка эля и кувшин с травяным отваром после чего вернулся на своё место.

Беловолосая девушка вдохнула аппетитный аромат и вооружившись вилкой сняла пробу.
- Весьма недурно. - Довольно улыбнулась Морфида, впрочем, пожалуй этого и следовало ожидать учитывая, что в основном  сюда заходили местные жители и вряд ли они продолжат это делать зная, что кухня дурна.- Надеюсь, что проблемы в этой деревне не связаны с открывшимся порталом в бездну.
Девушка поморщилась, учитывая, что  подобные порталы имели свойство расширяться (не без участия исконных обитателей) это грозило обернуться большой бедой далеко не только для этого поселения.

- До вас тоже дошли вести о странностях, что творятся в этих землях? - Полюбопытствовала девушка, конечно  велика вероятность, что да, но не стоило сбрасывать со счетов и то что эльфийка могла просто проезжать мимо и остановится здесь по чистой случайности.

Чародейка сделала глоток отвара чувствуя яркие ноты мяты, ромашка, мёд и лёгкая горечь... Девушка задумалась определяя какое растение могло дать этот привкус и тихо хмыкнула.
- Если вы не будете против, то мы можем провести это маленькое расследование вместе. - Тихо продолжила чародейка, дабы чужим ушам было сложно разобрать, что-то конкретное.. Да, это было довольно прямолинейно, но она не видела сейчас причин ходить вокруг да около подобно лисе вокруг курятника.- Думаю нам обоим это может пойти на пользу - кто знает с чем предстоит столкнуться. Да и вместе веселее.

На последних словах чародейка лучезарно улыбнулась и, пожалуй, в этот момент не выглядела  серьезно и представительно.

TANYA GROTTER
К тебе готов идти босиком
Через пепел, огонь и гром
Пусть весь мир за спиной замрёт
Я дойду, если сердце ждёт
Tanya Gpotter // Таня Гроттер
Elle Fanning

---

– Я хочу знать правду. Правду, зачем я тебе так нужна, – сказала Таня, – Я не верю, что ты мог влюбиться в меня сразу, с первого взгляда. Тут есть еще что-то, не так ли?
– Ты уверена, что готова к правде? Она будет не слишком эстетичной. Настоящая правда всегда шершава, малопривлекательна и очень непохожа на правду приукрашенную. Приукрашенная правда – гостевой вариант правды настоящей, – серьезно проговорил Бейбарсов.
Он сел на край ее кровати, так близко, что она ощутила ногой его спину, и стал вертеть в руках свою тросточку. На Таню он не смотрел, и она, отдернувшая было ногу, успокоилась.
– Думаю, я готова к правде, – ответила Таня.
– Очень дельное уточнение. Между «готова» и «думаю, что готова» путь порой долог, как от мрака к свету. Что ж... Я расскажу тебе. Не вижу смысла скрывать, особенно сейчас, когда локон полыхает затухающим жаром. Моя... наша ведьма, чей дар живет теперь во мне, Аббатиковой и Свеколт, была давней соратницей Чумы-дель-Торт, – негромко сказал Бейбарсов.
– С тех пор я частенько проделывал этот фокус, – продолжал Бейбарсов. – И всякий раз в чане я видел тебя. Час за часом, вечер за вечером, день за днем. Несколько лет твоей жизни известны мне во всех деталях. Я просматривал их, точно фильм, иногда быстро перематывая, иногда останавливаясь и возвращаясь назад. Как ты протираешь контрабас, как учишь заклинания, как споришь с Гробыней, как сидишь на лекциях или играешь в драконбол. Никто из смертных не знает о тебе больше, чем я. Как ты ложишься спать, на каком боку засыпаешь, как расчесываешь волосы. Даже какая у тебя родинка на правой лопатке.
– Бейпесиков! Ты душевнобольной. Ты перегнул палку! – сказала она слабым голосом.

---

заявка в пару: да

---

это лишь вырезка из книги. а что я бы хотел? 

– Однажды, когда я в очередной раз прокрался к чану, чтобы достать глаз, чьи-то пальцы схватили меня за запястье. От неожиданности я рванулся и обнаружил, что в кисть мне вцепилась отрубленная рука мертвеца. Рядом послышался хохот. Я повернулся и увидел старуху-ведьму. Она прошептала что-то, и рука стала затягивать меня в чан. Я закричал, боясь, что захлебнусь в крови. Сопротивляться я не мог. Мои силы тогда были втрое меньше, чем теперь, ведь старуха была еще жива, и ее дар не перешел к нам. Рука почти уже затянула меня в чан, когда старуха внезапно передумала. Пальцы мертвой руки разжались. Я понял, что мое наказание отложено.
«Так и быть! – сказала ведьма. – Именем Чумы-дель-Торт и своим собственным, я дарю тебе жизнь, хотя некромаг, полюбивший девчонку, недостоин ни солнечного, ни лунного света! Я дарю тебе право любить Таню Гроттер, и она будет единственной, к кому ты сможешь привязаться когда-либо... Жаль, что ее дар светлый и я не могу повлиять на нее. Но кто знает, может, твоя любовь прикончит девчонку вернее, чем моя магия? Если же и не прикончит, то испортит, изменит и перечеркнет все то хорошее и светлое, что в ней есть. Вдвоем вы станете черными крыльями тьмы, и пусть разверзнутся Жуткие Ворота!.. Но горе тебе, если Таня не станет твоей! Твоя жизнь сделается пустой!» Тут старуха расхохоталась и ушла и больше не ворожила у чана.

Ты могла по совету Академика могла снять магию Лизы, и сказать два имени — наши.
По внешностям : обговорим. Эль первая кто пришел в голову. а так же можно:  Abigail Cowen, Gemma Arterton, Katherine McNamara
НО: Madelaine Petsch — под запретом  попытайтесь конечно хд

---

DETECTIVE COMICS
"А ты растение, которое спит и видит сны, что якобы человек? Или человек, который спит и видит сны что является  растением?"
Alec Holland, Swamp Thing //Алек Холланд,   Болотная Тварь
на усмотрение игрока, предлагаю по классике оставить комиксы, или Ryan Gosling

---

Как говорил учитель и отцовская фигура Алека и Айви, Флоро, Зелень есть отголосок комических богов. Именно поэтому первый представитель Зелени, Играсиль, похож на дерево в виде формы ДНК. С Земли.
Это все сложно.

Все это сложно, потому что был Алек Холланд, который был учёный, сгорел на болоте, облитый химикатами, и превратился в Болотную Тварь.
А может учёный сгорел на болоте, и из его останков сформировалась Болотная Тварь, впитав сознание, но самом деле является нечто иным?
А может все было наоборот и всегда был Болотная Тварь, которого смерть Алека Холланда освободила от оков смертного  тела?
Так или иначе, доктор Алек Холланд, перерожденный как Болотная Тварь, стал величайшим в череде Лесных Царей, последним, первым, одним из лучших защитников Земли и космоса от зла, центральной фигурой супергероев-мистиков,  любящим мужем, отличным отцом, и просто бон гумбо.
Он победил Матанго, змея-дракона, который пытался осквернить Зелень и царство грибов Серость, что в свое время подбил первых людей вкусить плод Древа Познания; в составе мистических героев столкнулся с Предначальной Тьмой, которая скрылась, когда Всевышний объявил что будет Свет; поверг Ритм, молодое  царство механизмов, и, главное, Антона Аркейна, чудовищного отца своей возлюбленной Эбби, который поклялся истребить солдат Зелени и Багрянца, и  спас с Анимелом Меном Землю от зомби-апокалипсиса.
Он просто чертовски хорош, этот цветочный мужик.

---

Несмотря на то что Алек выглядит как растение, а Айви как человек, на самом это деле Айви старше из них и больше знает о своей сути и делах Зелени. Просто старший брат не принял себя, а младший да, да и ум не равен мудрости.  Айви понадобится щепотка мудрости, когда горе от ума. Да и племянница,  в лице одной из дочерей Айви,  ждёт.

---

THE WIZARDING WORLD OF HARRY POTTER
Astoria Greengrass // Астория Гринграсс
Kaya Scodelario

---

Астория Гринграсс – это не просто имя, это образ, сотканный из тонких нитей элегантности, стойкости и тихой, но глубокой красоты. Она не кричит о себе, не стремится быть в центре внимания, но её присутствие ощущается как мягкое, успокаивающее тепло, способное растопить даже самые холодные сердца.

Астория обладает редким сочетанием доброты, что весьма неестественно для представителей змеиного факультета, и несгибаемой воли. Несмотря на свою хрупкость, она никогда не позволяла обстоятельствам сломить себя. Её стойкость – это не бравада, а тихое, внутреннее пламя, которое горит ровно и уверенно.

Пэнси и Астория знакомы с детства и со временем их знакомство не переросло ни во что большее. Их нельзя назвать подругами, да и просто знакомыми их можно назвать с большой натяжкой. Слишком разные, слишком неподходящие друг для друга волшебницы. Пэнси – холодная, колючая, слишком громкая, любящая занимать собой все пространство. Астория – ее полная противоположность. У них никогда не было общих тем для общения и, возможно, тому виной их не столь большая разница в возрасте. Но когда вы дети, три года – это целая пропасть между людьми. Младшая мисс Гринграсс любит больше проводить свое свободное время в окружении старшей сестры или же со своими сокурсниками.

---

заявка в пару: нет

---

Нужно срочно пополнять ряды слизеринцев новыми лицами. В последнее время меня все чаще посещают мысли, что мне хотелось бы поиграть в послевоенное время. Вроде бы у нас были мысли для сюжета о временной победе Темного Лорда – там как раз можно покушать стекла, насладиться собственными страданиями и муками совести. Плюс между Асторией и Пэнс может возникнуть причины для ссор, ведь Пэнси так нагло угнала Драко Малфоя, что ей даже ни капельки не стыдно. А может и не возникнут причин, может быть Астория даже никогда не любила Малфоя, а их брак, который появился каким-то чудесным, необъяснимым и ничем не обоснованным образом в конце книг, – всего лишь выгодное решение для семейств Малфой и Гринграсс, которые все еще упорно стремятся сохранить хотя бы каплю чистой крови волшебников.
В общем и целом – разгон для игры найдем. С внешностью я страдала полночи, выбирая наиболее подходящую актрису, остановилась на Кае, но если она для вас будет вариант не вариант, то я не против смены мордашки.
Найти меня можно в гостевой, приходите, все обсудим, обговорим, а то я что-то уже чахнуть начинаю без змеиной движухи.

---

ONE CHICAGO
нелегко справиться со своими демонами.
Erin Lindsay // Эрин Линдси & Hailey Upton // Хейли Аптон
sophia bush & tracy spiridakos

---

Самые прекрасные девушки, лучшие женщины-детективы полиции Чикаго. И с обеими мне выпала честь работать рядом, быть в разное время их напарником. И близким другом. Тем, кому они прикрывали всегда самоотверженно спину. Я всегда ценил и ценю это, несмотря на множество сложностей, что были у меня как с одной, так и второй. И всё же, мы всегда будем родными людьми, тут абсолютно без вариантов. А я в восхищении от них обеих, всегда буду рядом, так или иначе. По очевидному вопросу: не в пару. С Эрин можем учесть, что был флирт, напряжение, но никуда это не зашло с тем, что случалось постоянно. С Хейли всё же лучшие напарники на свете, это крепкая дружба. Однако, даже без этого, у нас как с Хейли, так и с Линдси огромный эмоциональный простор, в любом случае. Я всё равно обожаю их обеих, буду за них, как бы сложно не сложились в очередной раз обстоятельства.

---

заявка в пару: нет

---

Теоретически, Эрин всегда может вернуться в отдел, как показывают события, там постоянный недобор случается, по тем или иным причинам. Да и вообще, кому какая разница? В первом сезоне гораздо больше народа было, чем в последнем, места на всех хватит. И с Эрин, и с Хейли много веток может быть, много сюжетов и огромное количество интересных игр, было бы желание. Как пишу в примере, от вас — первое или третье лицо, оформление в принципе особо не волнует. Главное ещё, чтобы хотя бы по паре в месяц, но посты были, а вы хотели развивать персонажей. Не нужно "брать ради брать", пожалуйста, силы рассчитывайте. Внешности каноничные естественно не меняем, со всеми вопросами жду в личных сообщениях, со всем абсолютно поддержу.

---

Ваш пост

Ничего страшного особенно  в происходящем не вижу, как бы ситуация не развернулась. Понятия не имею, что дальше будет, с учётом всех обстоятельств. И что хуже пожалуй даже, не совсем уверен, что в данный момент переживаниями по-настоящему кроет. Как должно, вроде бы. Вполне мысль допускаю, что потом начнёт, когда последствия начнут оборот набирать, как снежный ком, что летит с горы, прямо на меня. И тогда накроет с головой, под собой погребая.
Не знаю. Пока никаких чувств особенно не было по поводу случившегося. Даже если оказался в наручниках, как один из наших подозреваемых, да ещё в клетке, среди всяческого сброда. Не могу сказать, что компания приятной была, но и не напрягала настолько, чтобы активные телодвижения совершать, вроде громких просьб выпустить или с кем-нибудь связаться. Никого беспокоить не собирался, всему давая возможность идти так, как идёт, прекрасно осознавая, что сделал. И вовсе о том не жалея, при всём том.
Не думаю, что так поступать стоило, в принципе. И в целом, немного успокоившись, это осознаю. В конце концов, каждому придурку рот не заткнёшь, а даже если побоятся что-то вслух озвучить, в мысли не влезешь, чтобы эту дрянь оттуда стереть.
Но дело ещё и в том, помимо прочего, что никакого внутреннего сожаления не испытывал особенно за свершённое. Будь мы оба не сотрудниками полиции, разговор в другую бы плоскость перешёл совершенно, исходя из объективных данных. Не надо задирать того, чьи ответные действия тебе очевидно могут не понравиться. И все эти вопли, да и тот факт, что я тут оказался, в одной из камер — лучшее тому доказательство. Да и ирония в том ещё, как ни странно, что будь я не копом в Чикаго, то не было бы истоков проблемы. Я не стрелял бы в того подозреваемого, не убил маленькую девочку, ровесницу моего сына, не сорвался, не...Бесполезно. Жизнь не отмотать назад, чтобы исправить ошибки и не откорректировать в проекции "вот если бы". Можно только принимать последствия уже случившегося и по возможности, научиться с ними жить.
В этот раз я очевидно плохо справился, нормально не среагировав. И дело не в том даже, что оказался здесь, в чужом участке, среди всех задержанных, словно был кем-то наравне с ними. Скорее в том, как подвёл своих близких своим состоянием и тем, что в последнее время устроил. Знал, что так нельзя, но почему-то, даже остановиться было трудно поступать так. Или собраться, не знаю уж, какой термин подходит больше. Натали с Оуэном не были виноваты в том, что случилось, чтобы уходить из дома, а все остальные вряд ли заслуживали того, чтобы я пропал. Прекрасно понимал их беспокойство, выраженное Уиллом, которого единственного впустил в ту съёмную квартиру. Да и вроде бы, усилий не нужно было много, чтобы всех успокоить, сымитировать "нормальность" хотя бы на время разговора с ними. Но даже на это, как ни странно, сил никаких не было. Простое вроде бы действо — отправить смс, совершить пару звонков, а я и это заставить себя сделать не мог. Без всяких причин и оправданий. Словно, все проблемы, что были по возвращению, много лет назад, успешно которые глушил здравым смыслом, навалились на меня все разом, даже выдохнуть не давая. Не знаю, что это было, сам себя понять не мог совершенно, отлично осознавая, за что цепляться должен, о чём заботиться. Самым важным всё это было, до самого основания — моя семья, любимая работа, те люди, что обо мне заботились. И никакого права поступать с ними так я тоже не имел. Отлично понимаю...где-то на задворках сознания. Но я не знал до того, что такое противостояние психики и мозгов, где и тело подыгрывает первой. Отправить сообщение или переступить порог дома тоже не было задачей сложной. А всё равно не мог, как ни странно. Даже в собственном сознании звучит тупо, когда пытаюсь об этом размышлять.
Знаю прекрасно, что реакция на разговор о той девочке слишком острой была, быть может, неоправданно жестокой. Только сил набрал, чтобы в социум вернуться и...Ладно, что теперь. Двое встретились на улицах Чикаго, один в клетке оказался, а второй — с разбитым носом и уроком на будущее, что есть темы, которые никогда трогать не стоит в насмешках. Чужая смерть, дети, это всё вместе, к примеру. Из себя бы в любом случае вышел, даже будь совершенно непричастен к ситуации. Но тут прям совсем не под настроение как-то вышло.

Не слишком удивлён, когда Войта вижу, даже если не собирался ему звонить. Прекрасно понимал, что помочь может, но вовсе не думал, что обременять стоит в данном случае. Особенно после того, что две недели на работе не появлялся, без всякого на то веского повода, вроде бы. Для меня он был. Если брать положения закона и трудового кодекса, то вряд ли. Да и не думаю, что для сержанта случившееся веским поводом было для такого состояния. В конце концов, это правда не было преднамеренным чем-то, а она мне даже крестницей не была какой-нибудь, не то что членом семьи. Войт в данном случае умел терять куда лучше. Но я и сам не знал, чем объясниться, чем оправдаться за всё это. Смотрел бы со стороны, уже высказался бы грубо весьма, по поводу всего этого. А так...
Впрочем, не кидаю понты глупые в стиле "оставьте меня все, не приму ничью помощь". Находиться там и впрямь, удовольствия мало было, а потому, выхожу при появлении Войта, когда решётка распахивается. Молча расписываюсь по поводу своих вещей, что всё на месте, о том, что покидаю участок и соблюдаю ещё тысячу формальностей, нудность которых осознаёшь только когда сам через это проходишь. Конечно, я без того никуда не торопился особенно, глупо уповать на то, сколько времени это всё занимает. Даже если по упрощённой процедуре, насколько понимаю, раз уж сержант влез. В принципе, предполагал побольше времени там провести, с учётом, что не пытался до начальника дозвониться. Знал, что поможет, как обычно поступал. Но...Не знаю. Оказаться там даже заслуженно было. Я не жалел, что того придурка поставил на место. Просто понимал, что за всеми действиями следуют последствия, даже если с моральной точки зрения был прав.
— Серьёзно. Спокойно отвечаю, когда покидаем с шефом девятнадцатый участок, направляясь в сторону парковки. Он задал вопрос — я ответил. В моём сознании не совсем так всё звучало. "Нападение на офицера полиции" это что-то вроде пьяного дебоша, когда не хочешь, чтобы тебя задержали. Ну, или попытки отвлечь внимание копа от другого преступления. Или просто психическое отклонение, когда плевать на всю ответственность, что обязательно настигнет.
В моём же случае это была реакция на чужой идиотизм, выраженный в форме речи, на весьма триггерную для меня тему. Тот придурок не мог просто подобрать темы лучше для попытки проявить остроумие, куда больше похожее на скудоумие. В обычное время бы пресёк и словами, ещё до того, как он успел бы договорить хоть что-нибудь. В этот раз инстинкты и агрессия быстрее мозга сработали. В  общем-то, да. С учётом, что он  в форме был в тот момент, это всё равно "нападение на офицера".
И я был выше него по званию. Не знаю, с чего он решил, что ему можно, раз уж ситуация с девочкой такой скандальной волной по городу прокатилась, а меня чуть не сделали виновным объектом. Представляю, как обращается с подозреваемыми тогда, если здесь граней допустимого не видел, переходя возможные границы панибратства, со слишком неуместными темами. За что и поплатился. Надеюсь, в принципе станет уроком на будущее.
Так что, да. Я был виновен. Но всё ещё ни о чём особенно не жалел, даже вне своего срыва. Уилл говорил с доктором Чарльзом, ПТСР может накрыть и спустя много лет, из-за травмирующего события, даже будучи подавленным в своё время. А я знал, что проблемы есть, игнорировать которые у меня успешно получалось. И я не мог лучше психиатра знать, как это всё разворачивается обычно. Вполне возможно, что так оно всё и было.
Но мне всё равно. Смерть ребёнка — не повод для неуместных шуточек, даже если их объект непосредственно я. К тому же, с чего вообще кто-то взял, что позволю подобное поведение?
Прекрасно понимаю, что разговора серьёзного не избежать, вряд ли Войту достаточно будет того, что меня выпустили. Да и события последних двух недель вряд ли к тому располагали, чтобы не задавать мне никаких вопросов. В принципе, да. Полное право на них имел. Даже если я сам вряд ли мог дать ему нормальные ответы.

Складываю руки на груди, когда возле машины сержанта замираем. Ситуация и впрямь неловкая. Столько времени своего детектива не видеть на работе, а после — вытаскивать его из чужого участка, да ещё с формулировками, что нападает на других полицейских. И кстати, прекрасно знаю, что за вопросы ко мне сейчас иметь может, помимо того "что случилось". Так что, этот момент сразу упреждаю.
— Понимаю, что это может быть интересно, так что, скажу сразу. Я абсолютно трезв и ничего не принимал в принципе, и на тот момент тоже. Не выветрилось, а не было. Не знаю, сообщили о моём состоянии или нет, так что, на всякий случай, сразу поясняю. Осознавая отлично весьма, как ситуация может выглядеть, что могло спровоцировать. Причины очевидно другими были, даже если совершенно не звучали как веские.
— Я не собирался ни с кем сталкиваться. Он очень тупо пошутил на тему недавно случившегося, я среагировал. Смотрю в глаза Войта, что очевидно продолжение желает услышать или более внятные объяснения, и не знаю, что ещё тут пояснить. — И ударил его. Дальше оказался здесь. На этом в принципе, всё. Не знаю, как ещё расписать эффектнее. Даже не  в упрощённой версии, всё именно так и было. Ситуация вообще за минуту развернулась как-то, к моей неожиданности. Не было никакой длинной и сложной завязки в её предыстории. Мы с тем парнем пересекались-то постольку-поскольку раньше. Я едва ли правильно мог произнести его фамилию.
— Спасибо, что приехал. Сухо говорю, не думая даже лебезить, зато весьма честно. Отлично осознаю, что должен бы сейчас больше лояльности проявить, но никакого настроения. Весьма Войту благодарен за заботу о нас, как и за то, что не пришлось лишнее время там провести. Дело вовсе не в том, что даже не просил этого делать. Всего лишь, во всей этой ситуации, что вокруг меня разворачивалась в последнее время, как в  дешёвой драме. И даже собственной вины с себя за это не снимал, прекрасно понимая, вопрос чьих реакций на всё это, был и остаётся главным.
Но я уже утратил некий контроль над происходящим и никак не мог его вернуть, никого в том не виня. В конце концов, всё только в том заключалось, что в моих мозгах было. А  я даже не понимал сейчас, что там творилось. Всё осознаю, весьма нормально, при всём том, а поступаю иначе. Каждую секунду буквально кажется, что вот-вот вырвусь из этого тумана, всё закончится, а я вернусь к собственной жизни. И вот именно завтра встряхнусь, и...Мне не хотелось быть проблемой ни для Войта, ни для Натали, ни для кого-нибудь другого, на кого всё это могло повлиять. Не знаю, почему всё равно так выходило, вне всяческого моего желания.

the wizarding world of harry potter
Джинни отвернулась, взглянула на озеро.
— Я никогда не переставала думать о тебе, — сказала она. — Просто не могла. Всегда надеялась... Гермиона твердила мне, что я должна жить собственной жизнью, может быть, встречаться с другими, что так я смогу почувствовать себя рядом с тобой более свободной, я ведь и рта в твоём присутствии открыть не могла, помнишь? Она считала, что, если я стану, ну хотя бы немножко, собой, то и ты будешь обращать на меня чуть больше внимания.
Harry Potter // Гарри Поттер
Daniel Radcliffe and somebody

---

Джинни громко кричит, когда в оглушительной тишине звучат слова Темного Лорда: Гарри Поттер мёртв. Она не раздумывая бросается вперед, пока отец не перехватывает её за талию, не желая потерять ещё и единственную дочь. Он уже потерял сына, а возможно даже двух. Джинни сопротивляется, слезы застилают ей глаза, она отказывается верить в правдивость слов Волан-Де-Морта (Волдеморта). Гарри Поттер не может умереть. Только не так. Но она просто не может сдаться, мир не остановился вместе с его сердцем, поэтому не раздумывая бросается в неравную схватку с Беллатриссой. Ей недостает опыта, а одной только злости и ярости недостаточно, чтобы победить. Зеленая вспышка проносится в миллиметре от её щеки, а в следующий момент, вперед выходит Молли Уизли. Сердце Джинни сжимается в ледяные тиски.
А дальше... Дальше мы будем строить свою историю. В ту ночь Орден проиграл. Так что у нас пост!хог и дарк!ау.
Если мне нужно рассказывать вам о том, кто такой Гарри Поттер, то вероятно, это заявка не для вас. Вылавливаюсь в гостевой/лс, очень скучаю по этой истории и очень жду своего героя.

---

заявка в пару: да

---

По фандому давно не играла, поэтому поста за Джинни пока нет, так что прилагаю пост за Лили. В среднем пишу 3-5 тыс символов, от любого лица, с постами не тороплю. И хотя в фильмах раскрыли взаимные чувства Гарри и Джинни не так, как в книгах, я все равно их очень люблю. Гарри и Джинни всегда понимали друг друга, у них много общего, в том числе и общие интересы и увлечения, одинаковое чувство юмора. У меня есть очень много хэдканонов, и большая часть из них вдохновлены

работами Blvnk-art

— если не знакомы с ними, то гугл вам в помощь, поверьте, оно того стоит). Я бы хотела больше развивать ветку пост-канона до эпилога, но готова поддержать любую идею.
Про знание канона думаю, что не стоит уточнять, знания только фильмов будет недостаточно [впрочем, полагаю, что в нашем поколении очень мало тех, кто никогда не читал всех книг ГП хд]
Внешность тоже обговаривается, помимо Дэна можете взять и других на более старший возраст. Пара вариантов у меня уже есть.
Пишите в гостевой, спишемся в лс — я очень плохо умею в заявки, особенно, когда в голове столько идей и вариантов, но с постами получше, Мерлином клянусь. Гарри очень нужен не только мне, но и всему касту, который потихонечку собирается. У нас есть некоторые отличия от канона, но они не ломают каноничную ветку до седьмой книги включительно [спойлер, дарк!ау, Лорд победил, всё плохо]. Обо всем можно договориться, повторюсь — гостевая, а далее фандомная тема или лс.

---

Ваш пост

Казалось бы, за шесть с лишним лет уже можно было привыкнуть к магии и чудесам Хогвартса. Но для Лили ощущения была все также свежи. Она не переставала открывать для себя что-то новое, всегда находилась такая вещь, которая восхищала ее и поражала до глубины души. Чистокровные маги даже не могут себе этого представить. Для них это все рутина, привычные вещи. Они даже не задумываются, насколько прекрасно все то, что их окружает.
Каждый раз проходя по коридорам замка, Эванс находила для себя что-то новое, представляла, сколько всего видели эти стены. Поколения студентов, истории любви и ненависти, дружбы и предательства. Вот бы они умели говорить. Лили с удовольствием бы послушала те истории, которые они могли бы рассказать.
Неправильное утро.
Началось оно в высшей степени неправильно. Что будет дальше, Лили уже старалась не думать, но была уверена, что все продолжится в том же духе. День начался до ужаса банально. С уже привычного, и по секрету, уже жизненно-необходимого "Эй, Эванс, как спалось?" в исполнении Джеймса Поттера. По привычке, уже без прежнего задора и желания, отправить его приглашать на свидание гигантского кальмара или нового питомца Хагрида или кого-то из Слизеринцев. По настроению. Отправиться на занятия. Получить заслуженные тридцать баллов. Потерять сорок из-за Мародеров. А после ужина — на дежурство со старостой с Рейвенкло. К несчастью, ее напарник на сегодняшний вечер заболел, и замену ему подобрать не успели. Впрочем, Лили была слишком самоуверенна, чтобы попросить о замене. Поставят еще Поттера, Мерлин упаси. Что она будет делать весь вечер тогда?
Слушать его рассказы? Разговаривать с ним нормально? Ну что вы, это фантастика.

Вы верите в судьбу?
Верите, что у каждого из нас уже написан сценарий жизни и изменить его ну никак нельзя?
Верите, что каждое ваше решение, пусть даже самое, как вам кажется, спонтанное, уже давно предрешено?
Лили не верила. Точнее не хотела верить, ей нравится думать, что она сама хозяйка своей судьбы и своих решений. Она отрицает сам факт такой возможности. И она так сильно боится, что ошибается. Но в тоже время, она бы наверное хотела посмотреть сценарий своей жизни. Папку формата А4, совершенно обычную и ничем не примечательную или же альбом с самыми важными моментами. Она лежит на полке в огромной помещении, конца и края которого не видно. Кажется, что можно идти несколько дней и не дойти до другой стены. Лили вся дрожит от страха и нетерпения, но тем не менее подходит к полке. Протягивает руку. Кончики пальцев едва заметно трясутся. Волнение. Страх. Тише, ты должна быть уверена. Вздох. Довольно резко берет папку в руки. Совсем легкая. Но так кажется только на первый взгляд. На обложке красуется надпись "Лили Эванс"? Или не Эванс?
Открою самую большую тайну Лили, в глубине души она уже давно знала, что любит его, только не хотела признаваться никому, в том числе и самой себе. Она все списывала на погоду, на свое плохое настроение, стресс, плохой сон. В общем находила кучу весомых причин, лишь бы не лезть в глубины своей души, лишь бы не понять, что это Любовь. С большой буквы. А еще, она помнит тот вечер, когда ты впервые поняла, что он ей не просто нравится?
Все наши решения, рано или поздно приводят нас на перепутье. Откуда уже только от нас зависит, что будет дальше. Как пойдет дорожка ваших судеб.
Неправильный день закончился неправильно. Свернув в очередной коридор, Лили была ослеплена вспышкой. Она почувствовала, что ее отбрасывает к стене неведомая сила. Свет померк. Сознание отдалялось.
Сириус? — тряхнув головой, сфокусировавшись на рядом лежащем, не подумайте превратно, парня, и узнав в нем незабываемого Сириуса Блэка, позвала Лили. Вернее, прохрипела. Откашлявшись, повторила попытку выдавить из горла нечто членораздельное и понятное, — Блэк! Это опять ваши шутки? Что произошло?! — возмущению рыжеволосой старосты не было предела. Мародеры, почему они не могут жить спокойно или как минимум, дать спокойно жить другим.

RIORDANVERSE
Luke Castellan // Лука Кастеллан
danny griffin

---

«Некоторые становятся легендами.
Другие — предупреждением».

Лука Кастеллан — сын Гермеса, вестника богов и покровителя воров, дорог, ораторов, торговли. Наверное именно по этой причине сам Лука всегда был той самой дорогой, тем путем, по которому были готовы идти многие, даже не замечая, как далеко Кастеллан уводит их от света.
Лука был тем, кто всегда знает, где лежит лишний нож. Он всегда готов был помочь и прикрыть. Этот юноша был тем, кто объяснял правила так, будто уже прекрасно понимал – правила были написаны не для всех.
Долгое время для Аннабет Лука был защитником. Старшим братом, к которому можно было прийти за советом, за помощью. Он был тем, кто закроет собой, даже если не обязан.

The Oh Hellos — “Soldier, Poet, King”
— потому что ты умел быть каждым из них, не прося за это ни титула, ни благодарности.

Лука слишком рано понял, что быть сыном бога — не значит «выиграть в этой жизни», не значит быть счастливчиком и любимым сыном.

Только это была не вся правда. Гермес всегда смотрел издалека. Так, как умеют только боги дорог — не вмешиваясь, но зная каждый поворот. Он видел, как ты уходил. Как возвращался. Как снова уходил — уже дальше, чем он мог тебя догнать.

«Мои дети всегда в движении. Но ты — тот, кто научил меня ждать».
— Гермес

Лука также слишком рано понял, что лагерь полукровок — это убежище, но не решение всех проблем, ведь ты в безопасности лишь до тех пор, пока находишься под защитой барьера. Но что происходит там, за его пределами – в огромном и реальном мире, наполненном чудовищами?
Лука знает, что героев хоронят так же часто, как чествуют.

И когда Лука впервые услышал голос Кроноса, титан не обещал власть. Он предложил смысл. Кастеллан поверил его словам. И с тех пор сын Гермеса стал верить в то, что мир можно исправить, только если сломать его основание.

«Иногда зло начинается не с ненависти, а с усталости».

Лука стал осторожнее. Тише. Опаснее. В его улыбке появилась пауза, в словах — недосказанность, а в решениях — точка невозврата. Нет, как только Кастеллан перешел на сторону Кроноса, он не перестал заботиться о своих друзьях и товарищах, он просто начал выбирать, кого именно стоит спасать.

Но даже тогда Гермес не отвёл взгляд. Он не оправдывал тебя. Но и не вычеркнул.

«Сын, ты ушёл слишком далеко. Но дорога назад всё ещё существует. Я — бог путей. Я знаю».
— Гермес

Imagine Dragons — “Demons”
— потому что иногда чудовища вырастают из героев, которым слишком долго некому было ответить.

Лука Кастеллан не был сломлен Кроносом. Титан лишь дал форму тому, что уже болело. Лука стал символом: для одних — надежды, для других — страха, а для кого-то — доказательством, что даже самые светлые могут выбрать тьму, если тьма говорит с ними честнее.

---

заявка в пару: нет

---

Одно желание — раз уж решили взять роль, то большая просьба — не пропадать бесследно и не уходить по-английски. У нас тут действуют довольно мягкие правила, касающиеся нахождения на форуме. За отсутствие постов не удаляют, а вот за пропажу вашего тельца — вполне очень даже да. Мы все тут люди, все работаем, все в дедлайнах, оттого и с пониманием относимся к любой проблеме. Я же буду рада наличию своего друга в абсолютно любом загрузочном статусе. Игрой обеспечу, обнимашками и милыми беседами тоже. Насчет внешности....ну уж больно не зашел мне сериальный Лука, поэтому мой вариант вы видите. Если не хотите Денни, то можете выбрать любого другого актера, который будет вам по душе.
Найти меня можно в гостевой, дальше по ситуации — можно и в телегу упасть, я в этом вопросе человек открытый)

Твой отец, хочешь ты его признавать или нет, говорит, что не любит взаимодействовать с нами всеми, от нас слишком шумно и много проблем, но ради любимого сына готов потерпеть. Так что, Лука,  тебя ждут здесь не только как друга, противника и звезду лагеря Полукровок, но и сына, ради которого Гермес готов на многое. Он лично обещал вовлечь в игру и больше не бросать так глобально, чтобы ты выбирал такие жёсткие методы привлечь внимание. Точнее говоря — вообще не бросать, боги тоже умеют учиться на своих ошибках. В общем, ты очень нужен, Лука, приходи.

КОРОТКО О ТОМ, ЧТО МЫ ПРИДУМАЛИ С ГЕРМЕСОМ ДЛЯ ЛУКИ:
После войны и падения Кроноса Лука не умер окончательно: из-за остаточной силы титана и благословения Гермеса его душа не ушла в Подземный мир, а тело впало в магическую кому — состояние между жизнью и смертью, похожее на сон Талии в дереве, только куда страшнее. Олимпийцы формально сохранили ему жизнь, но восстановить полностью не смогли, и теперь все зависит не от богов, а от героев.

Аннабет, не способная смириться с тем, что ее лучший друг застрял в вечной пустоте, узнает о редком артефакте — перевернутом факеле Танатоса, который способен перевернуть смерть и вдохнуть жизнь в Луку. Но факел давно похищен и утерян, а сам Танатос в хаосе последних событий не вмешивается. Аннабет отправляется на поиски факела вместе с Гермесом, чтобы вернуть Луку в мир мертвых.

---

пример поста

Война с Кроносом не закончилась красиво. Она закончилась так, как заканчиваются все настоящие войны: дымом, пеплом, кровью на камне и тишиной, которая давит сильнее любого крика. В какой-то момент ты понимаешь, что больше не слышишь ударов мечей, не слышишь рев чудовищ и свист стрел. И это должно быть облегчением. Но вместо облегчения приходит пустота. И ужасное осознание, что ты все еще стоишь на ногах, а кто-то уже нет.

Аннабет помнила Манхэттен после битвы: разрушенные улицы, трещины в асфальте, воронки, черные следы от молний, и как от каждого вдоха горло резало гарью. Девушка помнила кровь на своих ладонях, но она принадлежала не ей, другим. Помнила, как руки дрожали так, будто она снова была семилетней девчонкой, впервые попавшей в Лагерь Полукровок. Но больше всего Чейз помнила Луку. Тот самый момент, когда он стоял перед Кроносом: не как предатель, не как враг, не как «тот самый парень, который чуть не уничтожил мир», а как Лука Кастеллан. Ее Лука. Тот, кто когда-то поднял Аннабет на руки, когда она была маленькой и плакала, и сказал, что все будет хорошо. Тот, кто крепко держал ее руку, боясь отпустить, когда они бежали от монстров, преследующие парочку полубогов, а потом, в безопасности, рассказывал маленькой светловолосой девочке про звезды, чтобы она не думала о чудовищах. Тот, кто называл Аннабет «мудрой девочкой», когда та так отчаянно пыталась казаться взрослой.

Он был там. И в его глазах не было Кроноса. Только боль. И что-то ещё. Страшное, тихое, неизбежное, как последний вдох перед прыжком в воду. В ушах застрял крик Перси. Чейз помнит, как она отчаянно пыталась пробиться ближе к ним, но все вокруг было как в кошмаре: слишком много огня, слишком много криков, слишком много чужих тел. И слишком хорошо Чейз помнила то состояние, когда она увидела на губах Луки улыбку. Не пустую, колкую, взрослую и полную горечи. Это была та самая улыбка, которую девушка знала раньше. Старая. Теплая. Почти детская. Как будто на секунду он снова стал тем самым парнем из домика Гермеса, который учил практически всех новичков держать меч, а потом заливался смехом, когда напарник по спаррингу неуклюже падал с тем самым оружием в руках.

Его улыбка была прощанием. И в эту секунду внутри у дочери Афины все похолодело от ужаса и понимания происходящего. А потом Гермес благословил сына. Но было уже поздно. Как и всегда, если жизнь твоя переплетена с жизнью Олимпийца. Лука принял решение. В последние мгновения он сделал самый верный выбор,  отдав жизнь за всех нас: за Перси, за лагерь, за Аннабет — ту девочку, которая когда-то верила ему так слепо, что готова была идти за ним хоть в Тартар.

А потом все вокруг замерло, будто мир не сразу понял, что война закончилась. Чейз, не до конца успев осознать случившееся, добежала до своего друга, опустилась перед ним на колени, не чувствуя холодного камня под ногами. А что было дальше? Кажется, блондинка звала его по имени. Или просила открыть глаза. Или неистово ругалась на сына Гермеса, угрожая с ним разделаться, если он сейчас же не прекратит эту затянувшуюся шутку. Или она делала все это сразу. А в голове тем временем пульсировала лишь одна мысль: не смей. не смей умирать. не после всего.

Но Лука Кастеллан так и не отозвался на ее крики. Зато отозвались Боги…

После победы дочь Афины думала, что ее друга заберут туда, куда уходят все полукровки: в Элизиум, на Поля Асфоделя, в наказание — куда угодно. Она думала, что хотя бы там он будет свободен. Что хотя бы там он перестанет страдать. Но все было…иначе. Жизнь этого парнишки не закончилась после войны с Кроносом. И Аннабет с болью в груди вспоминает день, когда она узнала об этом. Это было не торжественно, не красиво, не как в легендах. Просто Хирон сказал ей это так, будто сообщал прогноз погоды. Он стоял на веранде Большого Дома, держал в руках чашку кофе и говорил ровным голосом, потому что иначе он бы сорвался. Потому что иначе бы признал, что даже он — старый, мудрый кентавр — не понимает, что считать милостью, а что — издевательством.

— Его нить жизни… не оборвалась, Аннабет. – После этих слов светловолосая девушка почувствовала, как дрогнули ее похолодевшие пальцы. Она на каком-то инстинктивном уровне вцепилась в перила с такой силой, что даже костяшки на руках побелели. — Что это значит? — Хриплым голосом уточнила она у кентавра. Хирон посмотрел на свою собеседницу, и в его взгляде было то, чего та так боялась больше всего: жалость. — Это значит, что он не мертв… и не жив.

Лука остался  в каком-то подвешенном состоянии. Как между вдохом и выдохом. Как между шагом и падением. Боги назвали это «компромиссом». И в ту секунду Аннабет возненавидела и это определение, и всех богов разом, и их глупые правила. Возненавидела Олимп, где они сидели на своих тронах и рассуждали о судьбе, будто это игра в шахматы. Лука не был фигурой. Лука был человеком. Лука был ребенком. Лука был ее лучшим другом. И если бы Чейз могла, она бы поднялась на Олимп и перевернула их проклятые троны. Как и сулило пророчество Перси – она бы за него разрушила все, что было связано с олимпийцами. Но она не могла этого сделать. Не могла, потому что была всего лишь полукровкой. Дочерью Афины. Девчонкой с кинжалом и слишком большим сердцем, которое умело только ломаться.

Первые недели после объявления этой новости, блондинка жила, как во сне. Лагерь восстанавливался. Дома отстраивали заново. Костры снова горели по вечерам. Раненые возвращались. Непризнанные дети наконец получали своих родителей — один за другим, как будто Олимп вдруг вспомнил, что у него есть совесть. Хотя за это тоже нужно сказать отдельное «спасибо» Джексону. Появлялись новые полукровки, их искали те, кто пережил войну. Сын Посейдона стал одним из тех, кто сменил только-только вернувшихся с поисков ребят, поэтому сейчас ее любимого мальчишки в лагере не было. И вроде бы Аннабет должна была думать о нем и беспокоиться, где он, жив ли он, не попал ли в беду. Но каждый раз, когда дочь Афины пыталась представить Перси где-то там, в мире смертных, среди чудовищ и ловушек, ее сознание возвращалось к Луке. К его руке, холодной в ее ладони. К его взгляду, который в последний момент стал прежним. К ощущению, что Чейз не успела. Не спасла. Не смогла. И теперь он был где-то. Не на Олимпе. Не в Подземном царстве. Не в мире живых. В пустоте. И что хуже всего: девушка знала, что он там один. И раз за разом блондинка упорно повторяла себе: это милость богов; это шанс; это лучше, чем смерть. Но каждую ночь она просыпалась с навязчивой мыслью: если он не может жить, то почему ему не дали умереть?

Аннабет не могла это принять, посему эта отважная девушка сделала то, что всегда делает, когда мир рушится: начала искать решение. Дочь Афины читала древнегреческие мифы до боли в глазах. Она копалась в легендах о Танатосе, о проклятиях, о тех, кто возвращался из мира мертвых. Она читала о Геракле. О Орфее. О Сизифе. О богах, которые играли с жизнью, как с монеткой. И однажды блондинке повезло — она наткнулась на что-то очень интересное. Факел Танатоса. Не просто символ смерти, а инструмент. Артефакт, который в правильных руках мог перевернуть исход. Снять проклятие. Вернуть человека к жизни. Девушка перечитывала эту строчку снова и снова, пока буквы не начали расплываться. Это был тот самый спасательный круг, это был шанс, за который нужно было хвататься и немедленно использовать. Не откладывая в долгий ящик свою мысль, полукровка сразу же отправилась в кабинет Хирона с книгой в руках. Кентавр слушал молча, а потом вздохнул так, будто его грудь была слишком маленькой для всего, что он несет.

— Факел был похищен много лет назад, Аннабет. – С некой печалью в голосе ответил мужчина, сочувственно поглядывая на девчушку, стоявшую перед ним и отчаянно прижимающую к груди ту самую книгу. — Кем? — поинтересовалась она, надеясь, что ответ не станет очередной загадкой, на разгадывание которой уйдет вечность, ведь у нее не было в запасе столько времени. — Никто не знает. – Отвечает кентавр, складывая перед собой руки в замок. — Где он? – Еще одна попытка напасть на след, но и та была разбила в дребезги, когда Хирон ответил: — Есть лишь намеки. — Блондинка долго смотрела на него, и уже в этот момент она знала, что он скажет дальше. Знала, потому что слышала это тысячу раз: это слишком опасно, ты уже достаточно пережила, это не твоя ответственность. Но кентавр сказал другое. — Я подумаю. — И тут Чейз поняла: он тоже считает это несправедливым. Он тоже не может смотреть на Луку и называть это милостью.

Через пару дней Хирон собрал лагерь и объявил о поиске, а еще сказал, что в этот раз поиск будет возглавлять Аннабет Чейз. Девушка почти не почувствовала радости, хотя где-то внутри заколыхалось странное теплое чувство, подпитываемое глубоким уважением к Хирону, что тот решил не упускать шанса спасти Луку. Оставалось лишь выбрать достойного спутника, который поможет с преодолением преград на сложном пути. Аннабет думала о Клариссе – она была идеальным вариантом для миссии подобного рода. Дерзкая, боевая, не готовая отступать и пасовать перед трудностями. Даже несмотря на то, что она никогда не была близка с Лукой, она бы не отказала в помощи другу. На самом деле, для этой работы подошел бы любой из домика Ареса, любой, кто не задает лишних вопросов и умеет держать меч в руках. Но прежде, чем Чейз успела открыть рот, из толпы вышел он. Дейл Варгас. Непризнанный. Слишком громкий. Слишком улыбчивый. Слишком уверенный. Тот самый новичок, который за первые три дня в лагере умудрился выбесить дочь Афины больше, чем некоторые монстры за всю войну. И Хирон… не возразил. Хирон посмотрел на блондинку и сказал тоном, не терпящим споров: — В поход отправится пара: Аннабет Чейз, дочь Афины. И Дейл Варгас, непризнанный. — В этот момент у Аннабет внутри что-то щелкнуло. Разумеется, хотелось спорить, кричать, попытаться достучаться до кентавра, но увидев взгляд Хирона, полукровка сразу же поняла: решение было принято. Даже если оно не нравилось главной в этом поиске.

В день отбытия девушка собирала вещи в своем домике. Драхмы — в карман. Кинжал — на пояс. Кепку-невидимку — к лямке джинс, как всегда. Запас воды. Пара амброзий. Карта, которую она сама нарисовала по древним источникам. Блондинка делала все механически, потому что иначе бы она начала думать, а думать сейчас было нельзя. При этом шаги дочь Афины услышала еще до того, как мальчишка вошел. Разумеется, без стука. Дейл Варгас, сияющий так, словно они собирались не на опасную миссию, а на обычный пикник в парке. Юноша без каких-либо зазрений совести обустроился на кровати одного из ее братьев, раскинув руки так, будто это его домик. И, кажется, даже не понял, почему в это мгновение у Аннабет дернулся глаз. Когда непризнанный заговорил, Чейз медленно подняла на него взгляд.

— Во-первых, — сказала девушка тихо, — если ты еще раз назовешь меня «Чейз» в таком тоне, я проверю, насколько ты быстрый, когда у тебя нож у горла. Во-вторых, — спокойно продолжила блондинка в своем духе, — мы не «спасаем прекрасных дев», мы ищем артефакт, который принадлежит богу смерти. И если ты думаешь, что это будет веселое приключение, то ты либо идиот, либо лжешь. — Полукровка подошла ближе. Слишком близко. Так, чтобы он почувствовал, что она не шутит. — И в-третьих… — дочь Афины ткнула пальцем ему в грудь. — Если ты хоть раз отвлечешь меня от цели, я оставлю тебя на растерзание первым же фуриям. Понял?

Дальше Дейл пытался подойти к разговору с другой стороны. Они с Перси – «крутые»? Если бы только этот новенький знал, чем именно им стоило это звание «крутых». Море чудовищ, сражение с Мантикорой, после которого Аннабет пережила незабываемый полет со скалы, путешествие через лабиринт и многое другое. Блондинка недовольно нахмурилась, припоминая каждую свою вылазку с сыном Посейдона в мир смертных, отчего даже и не заметила, с какой силой она уже сжала зубы. Техас. Парнас. Царство мертвых. Этот мальчишка говорил об этом так, будто обсуждал маршрут для летнего лагеря. — Ты хочешь знать, как мы остановили Кроноса? — как-то слишком спокойно и даже слегка буднично поинтересовалась Чейз, снова отвлекаясь от сборов и поворачиваясь к новенькому. — Хорошо. Я расскажу. Мы теряли людей. Мы теряли друзей. Мы теряли детей, которым было по тринадцать. Мы дрались на улицах Манхэттена, пока смертные спали, и каждый из нас был уверен, что не доживет до рассвета. Мы победили, потому что один человек — один полукровка — в последний момент сделал правильный выбор и отдал свою жизнь. – Взгляд ее светлых глаз столкнулся со взглядом Дейла. — И если ты еще раз назовешь это «жестью», я объясню тебе, что такое настоящая жесть.

И ненадолго в домике Афины повисло напряженное молчание. Тишина стояла не долго, ведь спустя считанные секунды ее напарник вновь заговорил. Только в этот раз тему он затронул, сказать честно, весьма близкую и болезненную для каждого находящегося в лагере полукровки. Аннабет невольно замерла и впервые за все утро злость в ней чуть дрогнула, растворяясь в собственных ощущениях. Ведь ей было хорошо знакомо это чувство. Слишком хорошо. Чейз вспомнила Луку в их первые дни в лагере. Его горькую улыбку и его смех, который будто бы всегда звучал чуть громче, чем нужно, потому что иначе бы он заплакал. Чейз с трудом смогла сделать вдох.

— Не обольщайся, Варгас, — сказала блондинка уже тише. — Даже если твой отец действительно Гермес — это не круто. Это не подарок и уж точно не «везение». Это билет в Тартар с красивой оберткой. – Девушка слишком резко застегнула рюкзак и еще раз проверила кинжал на поясе. — И если он тебя признает, — добавила Аннабет, — ты не станешь счастливее. Ты просто начнешь понимать, почему некоторые из нас ненавидят Олимп.

И вроде бы Чейз только начала успокаиваться, вроде бы даже попыталась смириться со своим напарником, ведь другого все равно у нее уже не будет, как Дейл вдруг затронул запрещенную тему. Ту, о которой ему нельзя было заговаривать. Никому было нельзя. И в этот момент внутри дочери Афины что-то взорвалось. Она не закричала и не ударила глупого полукровку, она сделала хуже: посмотрела на него так, как смотрела на чудовищ в последние минуты перед атакой. — Никогда, — произнесла блондинка отчетливо, — не называй Луку предателем. Лука не предатель. Лука был мальчишкой, которого бросили. Лука был полукровкой, которому обещали защиту и не дали ничего. Лука был человеком, который запутался так сильно, что не видел выхода. И да, он совершил ужасные вещи. Но в конце он сделал выбор. – Девушка шагнула ближе к своему напарнику. — Он умер за нас. За тебя, между прочим. За всех новых полукровок, которые сейчас спокойно приходят в лагерь и жалуются на кашу на завтрак. – Блондинка почувствовала яростную дрожь во всем теле. — И если боги оставили ему шанс… — голос ее сорвался. — Я не позволю им превратить этот шанс в пытку. – Чейз на мгновение замолчала, собравшись с мыслями и выпрямилась, небрежно закидывая собранный рюкзак на плечо. — Я не собираюсь «проходить испытание героя», Варгас. Я не собираюсь рисковать этой миссией ради красивой истории. Я сделаю все, чтобы добраться до факела. И я верну Луку к жизни. Даже если мне придется спуститься в Подземный мир и лично вырвать этот артефакт из рук Танатоса. – Слишком уж боевая блондиночка резко схватила мальчишку за воротник. — Ты идешь со мной только потому, что Хирон так решил. Но запомни: один неверный шаг — и я оставлю тебя там, где ты больше никогда не увидишь ни одного божественного символа. Понял? – И не дождавшись какой-либо ответной реакции, дочь Афина оттолкнула его. — Вставай. — Полукровка дернула Дейла за руку и буквально спихнула с кровати, заставив подняться. — У нас нет времени.

До границы лагеря ребята дошли молча. Аннабет шла впереди, не оглядываясь, а Варгас плелся рядом. На протяжении всей дороги у блондинки не было никакого желания вести светские беседы с непризнанным, и тем более не было желания делиться с ним своей личной историей и своей болью. Чейз не видела никакой веской причины, по которой ей нужно разжевывать какому-то там мальчишке свои причины спасать Луку. Рассказывать о своей боли. И о том, как сильно она боялась упустить этот призрачный шанс на спасение близкого друга. Дочь Афины не имела права бояться.

Они пересекли границу. Воздух изменился сразу. Как будто лагерь был последним островком мира, где все еще можно было дышать спокойно. За границей начинался настоящий мир: мир смертных, где чудовища прячутся под масками людей, где богам плевать, где все решают сила и хитрость. Аннабет остановилась. Впереди была дорога, обычная асфальтовая дорога, по которой ездили машины. Люди. Автобусы. Впервые за все это время – от домика до выхода из лагеря – Чейз посмотрела на Дейла. — Итак, — сказала блондинка холодно. — Первый вопрос. — Она затянула лямки рюкзака и поправила кепку на джинсах. — Как мы доберемся до Техаса?